О Замке

Принят под государственную охрану Решением СНД Приморского края № 234 от 16 августа 1991 года

    История этого удивительного здания - история его хозяина, "доброго дяди Яна", третьего сына Михаила Ивановича и Ольги Лукиничны. О Яне Михайловиче можно прочитать здесь.

       Ян Михайлович Янковский, отделившись  1 июля 1917 года (дата заключения договора) вместе со своим родственником В.М. Шевелёвым и другими компаньонами, организовал оленеводческое товарищество «Сосновые скалы» на гористом, омываемым с трех сторон водами Японского моря и поросшем лесом, скалистом полуострове Гамова, находящемся на одном побережье с Сидеми, неподалеку от корейской границы. Ян привез своих оленей из Сидеми, В.М. Шевелёв - из имения своего отца в Кангаузе. Ян построил свой дом на берегу бухты Витязь, расположенной к югу от Владивостока.

      

          Оборонный дом построен в 1918-1919 годы с использованием технологий оборонительных укреплений для защиты от нападений вооруженных банд хунхузов (от их рук погибла жена и работники шкипера Фридольфа Гека, компаньона и соседа М.И. Янковского по Сидеми, бесследно исчез маленький сын Гека) и не без влияния архитектурно-строительных приемов, примененных при возведении сооружений Владивостокской крепости по проекту 1910 года.    

   Архитектуру дома можно определить как стилизацию под замок с элементами модерна, - доминирующего архитектурного направления застройки Владивостока того времени. Архитектор - старший сын М.И. Янковского, Александр Михайлович Янковский (1876-1944).

   Дом сооружен из бетона с местной прибрежной галькой [7]. Фундамент, цокольный этаж и крыльцо сложены из огромных тесаных каменных глыб. Зубцы входной башни и верхней части здания - не просто декоративные элементы стилизованного под замок здания, они несли оборонительную функцию, о чем свидетельствует закругленность внутренних углов зубцов, увеличивающая сектор обстрела.

   Помимо необычной архитектуры, дом привлекает органичной вписанностью в живописное морское побережье Гамова, образуя впечатляющий архитектурно-ландшафтный комплекс с присущей ему магией места. Величественная гора Туманная, ее крутые склоны, сбегающие к скалистому морскому берегу и поросшие рощами священных для корейцев могильных сосен,  узкие глубокие ущелья с прозрачными горными потоками, создают некое сакральное пространство и великолепные естественные декорации для дома-замка. Главный фасад обращен на юг, откуда открывался прекрасный вид на бухту Витязь и гору Туманную на противоположном берегу. Сейчас этот вид почти скрыт разросшейся рощей ореховых и дубовых деревьев. О том, что дом не всегда был скрыт за деревьями, свидетельствуют фото 1983 года  и воспоминания Валерия Юрьевича Янковского: «…На правом лесистом берегу показывается новый дом дяди Яна. Дома других компаньонов прячутся в лесу.».

   На склонах горы и теперь отчетливо видны широкие, расходящиеся веером просеки, прорубленные в то время (по некоторым сведениям просеки распахивались,  и по числу отпечатков копыт можно было оценить поголовье оленей)[...].

     Из воспоминаний В.Ю. Янковского: «летом 1919 года наша семья собралась на Гамов в гости. Помню, мы стоим с родителями на капитанском мостике, наблюдая, как "Призрак" медленно продвигается на запад..., преодолевая встречное морское течение, вдоль высоких скалистых берегов, поросших старыми соснами, – таких у нас на полуострове не водилось. На высокой оконечности мыса стоит белый маяк. Катер его огибает и входит в глубокую, около двух километров в длину, окруженную горами бухту Витязь. На правом лесистом берегу показывается новый дом дяди Яна. Дома других компаньонов прячутся в лесу. Возле небольшой пристани стоит шхуна, шаланды, кунгасы. Нас встречает шумная толпа взрослых и детей. Целая свора собак и среди них важный, величественный Самсон».[8] Самсон – выращенный Яном Янковским ручной леопард.

     Валерий Юрьевич описывает «просторный дом с высоким балконом, множеством комнат, биллиардной и даже тайным ходом в подземелье, которое выводило в соседний овраг на случай эвакуации при нападении хунхузов». По свидетельству родственника Янковских Олега Шевелева, гостившего на Витязе в 1918 году, дом «имел вид небольшого замка времен крестовых походов» [5] и при этом имел телефонную связь.

     Из книги Валерия Янковского и по воспоминаниям Олега Шевелёва, сына компаньона Яна:

«…Пока отец Олега строил дом на восточном берегу залива, Ян уже поставил свой очень красивый трехэтажный замок в самом глубоком углу бухты Витязь. Однако здесь традиционные симпатии Янковских были на стороне корейцев, хунхузы же являлись злейшими врагами. И дядя Ян построил свой замок с расчетом на необъявленную войну с манчжурскими разбойниками. Во всех окнах нижнего этажа были железные ставни, на балконах и крыше – бойницы. Дом имел вид небольшого замка времен крестовых походов: некоторые окна были узкие и продолговатые, другие буквой «Г» в одну и другую стороны, некоторые – восьмиугольные».

     Олег Шевелёв вспоминает, что впервые приехал на Гамов поздно вечером..."Приехал я поздно вечером. Сразу после ужина дядя Ян повел меня в свою спальню, показал на маленькую кроватку и сказал: «Вот кровать Фиалки (его дочери), она еще не приехала, ты будешь спать в ней, но имей в виду, что здесь надо быть настороже! Каждую ночь можно ожидать нападение хунхузов. Стрелять ты умеешь, вот тебе ружьё и патроны!» Он протянул мне ружьё и коробку патронов. «Если будет тревога, я тебя сразу разбужу, и ты сядешь в этом углу, рядом с окном. Прижмись к стене, чтобы тебя не было видно, в окнах, как видишь, ставни, и человек не сможет влезть, но постарается заглянуть и просунуть голову. Ты тут и стреляй ему прямо в голову, не бойся. Это тебе не Кангауз, где хунхузы никого не трогали. Это Гамов, и теперь каждое лето будешь жить здесь!»

Дядя Ян говорил с такой уверенностью, что я сразу почувствовал себя наполовину взрослым и даже не испугался. Но потом, когда дядя Ян вышел из комнаты, я несколько раз залезал в угол с ружьём в руках, пробовал найти самое удобное положение и воображал, как я буду стрелять в голову хунхуза, в эту ночь я долго не мог заснуть, прислушиваясь к каждому звуку, и в голову лезли разные страшные мысли.

Так началась моя полная опасных приключений и удивительных переживаний жизнь на Гамове."[5]

     "...Все дома на полуострове были связаны телефонной сетью, работающей на батареях, так же как и сторожки, которые были со всех сторон острова, а на рейде стоял моторный катер".[5]

     Много интересных воспоминаний описал Олег Шевелёв! "Мы с Андей играли на бильярде, как зашел дядя Ян и сказал:

- Вот что, ребята, вы не струсили и не отказались от возложенных на вас обязанностей, поэтому я решил посвятить вас в некоторые тайны моего дома. Все может случиться, и вам нужно знать эти детали. Пойдемте в мой кабинет!

Мы спустились с третьего этажа на второй, в кабинет дяди Яна. Его кабинетом служила полукруглая комната, прилегающая к спальне, в ней стоял большой письменный стол, но середина этой комнаты была свободная, и там лежал небольшой ковер. Дядя Ян отодвинул его в сторону и вынул фрагмент пола, приблизительно в один квадратный фут. Там на конус шла дыра во всю толщину, между полом комнаты и потолком нижнего этажа, она оканчивалась небольшой дырочкой, приблизительно в один квадратный дюйм.

-   Теперь смотрите, что вы видите в дырку? - спросил дядя Ян.

Мы взглянули и сразу узнали такую же полукруглую комнату

парадного входа в дом, между первыми и вторыми дверьми.

-   Так вот, видите, - продолжал дядя Ян, - если хунхузам удастся выломать первую дверь, что почти невозможно, но, предположим, что это случилось. Тогда из этой комнаты можно стрелять в темя каждому, кто будет в нижней комнате, а ведь там такие же вторые двери и такие же толстые, но это еще не все!

Дядя Ян повернулся и направился обратно к входной двери в спальню, но не вышел, а остановился около гардероба, вделанного в стену. Открыл двери, там висели костюмы, и на полу лежала пара ботинок. Дядя Ян вынул ботинки, затем нагнулся, что-то придавил, потянул половицу из гардероба и поставил ее на пол. Затем вытащил из кармана маленький электрический фонарик и сказал:

-   Ну, теперь полезайте за мной! - и он шагнул в гардероб, а там оказался проход вниз по тоненькой, но очень крепкой лестнице, и мы спустились в подвальный этаж.

Здесь была комната, приблизительно 15 на 20 футов, в западной стороне комнаты была куча земли около тоннеля, который не был закончен. Комната эта не соединялась с общим подвалом под домом, в который вела дверь из кухни. Дядя Ян посмотрел на тоннель и сказал, что он будет сам заканчивать его дальше, пока не выведет недалеко от водопада, ярдов на двести на запад от дома. А пока всегда можно скрыться, если понадобится, в этой комнате...

У нас с Андей в головах помутилось. Нам не верилось, что это правда, все было как в сказке. Прежде чем мы поднялись обратно в спальню дяди Яна, он нас предупредил, чтобы мы никому не рассказывали об этом подземелье и о тайном ходе. «Это секрет!»

Все это придало еще больше таинственности, и мы вылезли на поверхность буквально зачарованные..

Я думаю, что до сих пор мало кто знает об этой подземной комнате. Верно, мне говорили, что там ходили слухи о подземном ходе под бухтой, соединяющий дом дяди Яна с домом моего отца, но это неправда. Просто потому, что дядя Ян неожиданно скоропостижно скончался на Рождество следующего года и не успел закончить намеченного плана. На следующий год летом я несколько раз спускался с дядей в подземелье. Тоннель вел на запад, в противоположном направлении от бухты Витязь, и был далеко не закончен. Мало кто поверит этому теперь, но это есть сущая правда...

Вспоминая прошлое, я думаю: «Как мудро был придуман тайный ход не с нижнего этажа, как в большинстве случаев бывает, а со второго этажа, - вот почему мало кто знает о нем!»" [5]

 

     "...Помню, что, когда дядя Ян начал постройку своего дома, зашел наш старый знакомый, старик кореец. Он долго всматривался в горы над местом постройки дома, качал головой, ходил вокруг. Еще раз долго рассматривал горы, а затем печально сказал, что место очень неудачное, что дом будет стоять на шее горного духа и он, «горный дух», этого не потерпит. Поэтому хозяин дома будет жить недолго. Никто не придал этому большого значения, и меньше всего дядя Ян.» [5]

     15 января 1920 года Ян Михайлович внезапно заболел и скоропостижно скончался от "испанки". Он сгорел всего на несколько дней. Ему было всего 35 лет. А вскоре пришло в упадок и все имение.

     О его смерти у О. Шевелёва есть еще одно, мистическое, воспоминание: "По рассказам тети Гели, в начале 1900 годов был у нашей семьи хороший друг, оккультист большого посвящения, кажется, его звали господином Леманом. Тетя Геля всегда интересовалась теософией, читала много книг на эту тему. Она не раз просила господина Лемана взять ее на сеанс и посвятить ее в свои тайны. Но господин Леман наотрез отказывался, мотивируя тем, что будто бы в прошлом один из членов нашей семьи был медиумом. Достигнув больших знаний в этой области, он стал использовать свое умение в корыстных целях. За это он был наказан, и нехорошая карма пала на многие будущие поколения. Он сказал, что если кто-нибудь из нашей семьи начнет заниматься спиритизмом, то последует смерть кого-нибудь из близких...

     Летом на Гамове было много гостей и веселья, зимой же дом пустел. Но на Рождество в 1919 году приехало человек десять. После ужина всем хотелось как-нибудь развлечься. Тете Геле пришла мысль заняться спиритизмом. Тем более что все хотели узнать, не стреляют ли оленей постовые служащие, поскольку мы постоянно находили следы, оставленные возле убитых оленей там, где наши охотники не стреляли...

     Все были навеселе после встречи Рождества и совсем забыли, что нам не дозволялось заниматься спиритизмом. Шесть человек сели за круглый столик, на большом листе бумаги написали алфавит, положили блюдечко вверх дном, со стрелкой с одной стороны. Наложили руки и в полумраке стали задавать вопросы. Как ни странно, на вопрос «Стреляют ли постовые оленей» блюдечко ответило: «Да». На вопрос «Сколько убили оленей?» блюдечко сказало: «14». Дальнейших вопросов я не помню, тем более что я не присутствовал на этом сеансе и знаю только со слов тети Гели. Помню, что впоследствии, когда постовые служащие не поладили между собой, один из них пришел и сказал, что было действительно убито четырнадцать оленей...

После двух часов ночи все стали расходиться по домам.

     Дядя Ян с тетей Гелей вышли к парадной двери проводить Корниловых, и, когда они ушли, дядя Ян неожиданно почувствовал себя очень плохо. Он сразу лег в кровать, его стало тошнить, и он впал в бред. Наутро заложили лошадей и послали за доктором в Посьет. Это верст 45 на юг. Кучер хотел сократить дорогу и поехал через лед, лошади провалились, и их с трудом удалось вытащить. Кучер вернулся, и послали других лошадей, но к приезду доктора дядя Ян скончался. Доктор не мог определить точно причину смерти. Выходило, что предсказания корейца и оккультиста сбылись...". [5]

 

     В 1922 году политическая обстановка в Приморье стала угрожающей для Янковских. Осенью 1922 года семья и пожелавшие уехать с ними рабочие и служащие пересекли пограничную реку Туманган на своем ледокольном паровом катере «Призрак» с баржами на буксире, и оказались в Корее. Юрий Михайлович Янковский увез далеко не все имущество и считал свою семью не беженцами, а переселенцами, вероятно, надеясь вернуться. К сожалению, этому не дано было случиться.

    После 1922 года дом подвергался многочисленным переделкам и перестройкам. Он использовался под жильё, магазин, почту, складские помещения, научную лабораторию... Позднее, по всей видимости, как-то использовался военными (видны следы перестройки, надписи «ДМБ»). Последнее фото, на котором видно что дом не пустует – 1983г. В конце 1980-х дом был брошен, подвергся разграблению и стал неизбежно разрушаться.

     В настоящее время от дома сохранились практически лишь стены.

     Летом 2013 года рухнуло перекрытие тамбура, завалив вход.

 

     Замок принят под государственную охрану Решением СНД Приморского края № 234 от 16 августа 1991 года. Памятник регионального значения "Замок Яна Янковского".

© 2014-2019 by Irina Subbotina